77-я сессия КМП глазами помощников члена Комиссии. Часть 6. Компенсация за ущерб, причинённый международно-противоправными деяниями

Комиссия международного права (КМП) занимается самыми актуальными темами международного права. За её работой следят многие юристы-международники. Среди тем текущей и долгосрочной программы работы КМП есть и вопросы, находящиеся в фокусе Центра международных и сравнительно-правовых исследований. ЦМСПИ в разное время исследовал отдельные вопросы, рассматриваемые Комиссией, изучал практику, а также по запросу специальных докладчиков по отдельным темам готовил подборки практики и литературы на русском языке.

С 2024 года исследователи Центра также принимают участие в сессиях КМП в качестве помощников её члена Евгения Загайнова (Россия). В 2025 году в таком качестве заседания в Женеве посетил старший исследователь ЦМСПИ по международному публичному праву Алексей Петренко. Алексей подготовил обзор, в котором описал функции и роль Комиссии, статус её работы по различным темам, а также поделился личными впечатлениями от участия в 76-й сессии КМП.

С 27 апреля по 5 июня и с 29 июня по 30 июля 2026 года в Отделении ООН в Женеве проходила 77-я сессия Комиссии. Руководитель исследовательских проектов (морское право) Егор Федоров и младшие исследователи по международному публичному праву Анастасия Санталова и Андрей Буянкин участвовали в ней в качестве помощников Евгения Загайнова и делятся своими впечатлениями от состоявшейся поездки.

В серии публикаций рассказываем об основных вопросах и ходе дискуссий по темам, над которыми удалось поработать Егору, Анастасии и Андрею.

Андрей Буянкин

Обязанность возместить вред, причинённый нарушением международного права, выглядит вполне обоснованной. Но когда дело доходит до определения размера компенсации, возникает множество вопросов. Какие виды ущерба подлежат возмещению? На какую практику следует опираться? И существуют ли пределы суммы, которую можно взыскать с государства?

Именно этим вопросам посвящена ещё одна тема, рассмотренная на второй части 77-й сессии Комиссии международного права ООН (КМП), — «Компенсация за ущерб, причинённый международно-противоправными деяниями». Специальным докладчиком (СД) по ней назначен Мартиньш Папаринскис (Латвия).

В программу работы Комиссии тема была включена на прошлой, 76-й сессии в 2025 году. Таким образом, её рассмотрение только начинается. На нынешней сессии был представлен первый доклад, который очерчивает контуры будущей работы. Никаких проектов положений (draft provisions), как и в случае с темой должной осмотрительности, Комиссии не представлено. Более того, позиций по большинству ключевых вопросов также нет, они будут сформулированы в последующих докладах (хотя уже сейчас в докладе есть некоторые указания на то, каких позиций придерживается СД).

Комиссия взялась за рассмотрение темы, поскольку её главный документ о международной ответственности — Статьи об ответственности государств за международно-противоправные деяния, в основном отражающие нормы существующего международного обычного права — не касается деталей компенсации и лишь ограничивается общими положениями. Такая лаконичность отчасти объясняется тем, что в тот момент у Комиссии было очень мало релевантного материала (прежде всего, судебных решений). Однако c тех пор накоплен большой объём судебной, арбитражной и иной практики, связанной с компенсацией. Это даёт возможность развить Статьи об ответственности в части компенсации с учётом накопленного опыта, а также прояснить некоторые положения Статей.

Несколько вводных слов о компенсации. Согласно статье 36 Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния, компенсация охватывает любой исчислимый в финансовом выражении ущерб, включая упущенную выгоду, насколько она установлена (“any financially assessable damage including loss of profits insofar as it is established”). Также могут начисляться проценты, когда это необходимо для обеспечения полного возмещения. Их ставка и метод расчёта определяются таким образом, чтобы достичь этого результата (статья 38). Компенсация, по общему правилу (статья 36), возможна в той мере, в какой ущерб не возмещён посредством реституции (исключения — специальное регулирование или случаи, когда истец сам просит о компенсации вместо реституции).

Два главных вопроса на данной стадии рассмотрения темы — это:

1)     охват темы — какие аспекты компенсации будут исследовать Специальный докладчик и Комиссия,

2)     практика — какие источники и материалы будут использоваться при исследовании.

Обратимся сначала к вопросам, связанным с практикой, которая будет использована в дальнейшей работе Комиссии, а затем к охвату темы.

Практика

Проблема ненадёжной практики

В настоящий момент по вопросам компенсации накопилось множество судебных и арбитражных решений. Главный источник такой практики — инвестиционные арбитражи и в меньшей мере суды, занимающиеся правами человека. Но именно инвестиционный арбитраж больше всего критикуют за то, что он неверно применяет международное право. Основная претензия к практике инвестиционных арбитражей в этой области связана с чрезмерным размером присуждаемой компенсации, в частности вследствие начисления процентов.

Ряд членов Комиссии предостерегли СД от опоры на практику инвестиционных арбитражей, приведя конкретные примеры. Так, Евгений Загайнов (Россия) упомянул дело ЮКОСа, в котором арбитраж присудил истцам $50 млрд, а также дело Tethyan Copper v. Pakistan, в котором арбитраж вынес решение о присуждении истцу $6 млрд, что составило более двух процентов от ВВП страны-ответчика. Кроме того, сумма выплат была равна сумме кредита, полученного от Международного валютного фонда (МВФ) примерно в то же время. Клаудио Гроссман (Чили) предложил сфокусироваться на компенсациях, которые выплачиваются в рамках процессов по защите прав человека, а не исследовать практику инвестиционных трибуналов.

Кроме того, существенная часть практики имеет дело с так называемыми автономными режимами в отношении ответственности (или просто со специальными нормами о компенсации). В связи с этим возникает вопрос, в какой мере такая практика может учитываться Комиссией.

Специальный докладчик, и ранее выражавший сдержанное отношение к решениям инвестиционных арбитражей, с критикой согласился. Вместе с тем он подчеркнул необходимость разграничивать два обстоятельства: качество решения с точки зрения возможности его использования как материал для исследования и его принадлежность к сфере специального правового регулирования. В любом случае, он планирует подойти к обоим пунктам с осторожностью.

Добровольные выплаты и договорная практика

Матиас Форто (Франция) предположил, что СД не следует всецело полагаться на практику международных судов. Комиссия должна учитывать прежде всего практику государств (например, их заявления в судебных процессах). Впрочем, в этом отношении Джузеппе Нези (Италия) заметил, что заявления государств в судебных процессах не всегда отражают opinio juris, поскольку они могут быть продиктованы стратегическими или политическими соображениями.

Кроме того, ряд членов предложили СД уделить больше внимания исследованию такой практики государств, как договоры о выплате компенсации, а также добровольным выплатам в принципе. Первый доклад упоминает в основном международную судебную практику, а не договорную, хотя СД намерен исследовать и соответствующие соглашения. В то же время Дапо Аканде (Великобритания) указал на ограниченную ценность договоров в этом контексте, поскольку в них сложно найти opinio juris по конкретным вопросам компенсации.

Действительно, в ряде случаев компенсация заменяется выплатами ex gratia (то есть выплатами денежных средств без признания государством своей международно-правовой ответственности). Хотя остаётся неясным, как подобные выплаты влияют на право требовать компенсацию и определение её размера. На это обратили внимание Чарлз Чернор Джалло (Сьерра-Леоне) и Евгений Загайнов.

При подведении итогов СД, в свою очередь, согласился, что договорная практика важна для исследования, равно как и практика добровольных выплат.

Охват

В первом докладе СД обозначил предполагаемые границы исследования, сосредоточив внимание на «вторичных» нормах о международной ответственности. Следовательно, из предметного охвата (ratione materiae) исключаются вопросы о том:

• какое международно-противоправное деяние являлось причиной наступления международной ответственности;

• кто выносит решение об обязанности выплаты компенсации (институциональный аспект) и каким образом можно принудить к выплате компенсации (имплементация ответственности).

Что касается персонального охвата (ratione personae), то СД включает в него, помимо компенсации в отношениях между государствами:

• случаи, когда к ответственности призывает не государство, а международная организация или частное лицо;

• случаи, когда компенсацию выплачивает международная организация.

В то же время СД не включает в персональный охват вопросы о компенсациях со стороны частных лиц, а именно лиц, осуждённых международными уголовными судами.

Члены Комиссии в целом поддержали позицию СД, хотя были и небольшие расхождения в отношении того, стоит ли исследовать вопросы компенсации со стороны международных организаций. Пенелопа Райдингс (Новая Зеландия), Дапо Аканде и Матиас Форто высказались за исключение этого аспекта. В ответ Олуфеми Элайес (Нигерия) указал, что, учитывая широкие полномочия международных организаций, нежелательно полностью исключать вопрос о компенсациях с их стороны.

При подведении итогов СД заметил, что, по его мнению, члены Комиссии скорее склоняются к исследованию обозначенных проблем. Окончательную позицию он намерен сформировать с учётом заявлений государств в Шестом комитете Генеральной Ассамблеи ООН.

Кроме того, члены Комиссии высказали свои соображения, в частности, о:

• необходимости рассмотреть проблемы, связанные с компенсациями за исторические несправедливости / колониальное угнетение / колониализм;

• применимости концепции «калечащей компенсации»;

• исследовании влияния императивных норм, а также обязательств erga omnes на применимые нормы о компенсации;

• существовании в международном праве «штрафных» убытков.

Колониализм

В последние годы всё большую остроту набирают различные требования государств, ранее являвшихся колониями, к своим бывшим метрополиям по возмещению вреда, причинённого в эпоху колониального правления. Главной юридической проблемой для удовлетворения таких требований является тот факт, что большинство преступлений колониализма (рабство, геноцид, апартеид, расовая сегрегация и пр.) не противоречили международному праву в момент совершения. Так, первая попытка запретить работорговлю на международном уровне была предпринята ещё на Венском конгрессе (1814–1815 гг.). Более того, на нём было закреплено лишь стремление прекратить работорговлю, а не юридическое обязательство искоренить её.

Некоторые такие требования к настоящему моменту уже урегулированы на базе добровольных выплат без признания международно-правовой ответственности. Например, в совместной декларации Германии и Намибии 2021 года, в которой Правительство Германии согласилось выплатить в течение 30 лет сумму в размере €1,1 млрд (п. 18 Декларации), признана только «моральная ответственность» за геноцид, произошедший в начале ХХ века.

Вместе с тем мартовская резолюция Генеральной Ассамблеи ООН «Объявление торговли порабощёнными африканцами и расово обусловленного обращения африканцев в вещное рабство тягчайшим преступлением против человечности» прямо построена на утверждении о том, что развитые государства несут международно-правовую ответственность за преступления колониализма и обязаны возместить ущерб. США, Израиль и Аргентина проголосовали против резолюции, а ряд европейских стран воздержались.

В докладе указано, что вопросы компенсации за колониальное угнетение не входят в охват темы в том виде, в котором её заявил СД. Исследование посвящено компенсации как форме возмещения вреда, а не установлению того, за какие деяния она выплачивается. Вместе с тем СД допускает, что практика, связанная с компенсацией за исторические несправедливости, может быть учтена в дальнейшей работе.

Некоторые члены Комиссии в ходе обсуждения обратили внимание на важность исследования компенсации за колониальное угнетение в рамках рассматриваемой темы. В частности, Кын Гван Ли (Республика Корея) предложил обратиться к вопросу о действии международного права во времени. Матиас Форто отметил значение этой проблематики для доказывания, поскольку государство может впоследствии признать свою ответственность за ранее совершённые деяния. Евгений Загайнов и Чарлз Чернор Джалло обратили внимание на упомянутую выше резолюцию о работорговле, а Олуфеми Элайес — на соответствующие разбирательства в национальных судах.

Подводя итоги обсуждения, СД первоначально подтвердил свою позицию, указав, что решение упомянутых проблем давно есть в Статьях об ответственности государств. Ответственность возможна только за противоправное деяние, следовательно, если деяние в момент совершения не было противоправным, не может быть и ответственности (но могут быть осуществлены добровольные выплаты). Однако позднее СД всё же положился на свою оговорку о том, что вопросы компенсации за исторические несправедливости могут входить в охват темы в качестве релевантной практики и указал, что исследует это в ходе дальнейшего анализа.

Калечащая компенсация (непомерно большая компенсация / crippling compensation)

Приведённые выше примеры из практики инвестиционных арбитражей показывают, что размер компенсации может быть чрезвычайно значительным. В этом отношении интересна позиция (которой придерживается, в частности, СД) о том, что при определении размера компенсации может быть принято во внимание финансовое бремя, налагаемое на государство в контексте его экономической ситуации. Иными словами, после выплаты компенсации население государства не должно остаться совершенно нищим. Компенсацию, не удовлетворяющую этим критериям, сторонники такой позиции называют «калечащей» (crippling).

В истории есть ряд красноречивых примеров, когда подобное отношение к ответственному государству приводило к плачевным результатам. Например, наложение на Германию непомерных репараций после Первой мировой войны считается одной из причин последующего начала Второй мировой. Специальный докладчик ранее подробно занимался данной проблемой, посвятив ей несколько научных статей. Ряд членов Комиссии (например, Евгений Загайнов, Пенелопа Райдингс) поддержали стремление исследовать этот вопрос в ходе работы Комиссии.

Так, помимо прочего в контексте «калечащей компенсации» возникает проблема соотношения идеи о её несовместимости с принципом полного возмещения (хотя Райдингс, например, посчитала, что они не обязательно противоречат друг другу): государство должно «устранить все последствия международно-противоправного деяния» (“wipe out all the consequences”) (Дело о фабрике в Хожуве), вне зависимости от того, в каком финансовом положении оно при этом окажется.

Также можно вспомнить, что в деле Société Commerciale de Belgique (Бельгийская торговая компания) Постоянная палата международного правосудия прямо отклонила ссылку Греции на кризис как на основание невыплаты компенсации за нарушение концессионного договора.

Дапо Аканде, в свою очередь, подчеркнул, что, если СД желает рассматривать вопрос о компенсации со стороны международных организаций, неясно, как институт калечащей компенсации может быть применим к ним. Аугуст Райниш (Австрия), напротив, напомнил, что во время финансового кризиса в начале 1990-х годов ООН ограничивала объём компенсаций, выплачиваемых частным лицам. Он также указал, что схожие соображения могут быть полезны в контексте текущего кризиса бюджетной системы ООН.

Таким образом, в ходе дальнейшей работы Комиссия будет исследовать понятие и природу калечащей компенсации, применимые к ней нормы и условия, при которых они смогут действовать.

Влияние императивных норм, а также обязательств erga omnes на применимые нормы о компенсации

В отношении императивных норм (jus cogens) в докладе указывается, что компенсация за их нарушение не будет «непосредственно» рассматриваться в дальнейшей работе. Аналогичная позиция предлагается в отношении обязательств erga omnes.

Матиас Форто не согласился с этим ограничением, указав, что «масштаб ущерба, причинённого в ходе недавних конфликтов», требует рассмотреть вопрос о возмещении ущерба в случае нарушения обязательства erga omnes или нормы jus cogens. По его мнению, оценка и определение компенсации в случае такого нарушения поднимают специфические проблемы, особенно когда компенсация запрашивается государствами от имени и в интересах других государств или пострадавших народов.

В этом же контексте Форто указал на проблему массовых исков и необходимость исследовать различные реестры ущерба, которые ведут пострадавшие государства. Такие реестры необходимы для расчёта компенсации за действия, составляющие нарушения норм jus cogens и обязательств erga omnes. В отношении обязательств erga omnes позицию Форто косвенно поддержал Дапо Аканде.

Евгений Загайнов в ответ подчеркнул, что, по его мнению, так называемые реестры технически «предшествуют» установлению ответственности государства, являясь одним из инструментов заявления о предполагаемом нарушении первичной нормы международного права и ущербе от него. Они фиксируют требования, а не то, какой ущерб был нанесён на самом деле или будет впоследствии определён. Кроме того, реестры ущерба являются процессуальными механизмами для отбора и систематизации существующих требований, но сами по себе они не предназначены для определения размера компенсации. Иной подход, по его мнению, привёл бы к чрезмерно широкому толкованию «определения размера» компенсации. Кроме того, некоторые из таких реестров имеют слабые юридические основания.

Специальный докладчик по этим вопросам какой-либо явной позиции не занял.

Штрафные убытки

Считается, что возмещение в международном праве всегда носит восстановительный характер: пострадавший не может получить больше, чем потерял. Такой подход отражён в Статьях об ответственности государств.

Вместе с тем известно понятие «штрафных убытков» (punitive damages), то есть сумм, выплачиваемых в качестве наказания за нарушение обязательства. От них следует отличать ситуации, когда государство впоследствии чем-либо усугубило нарушение (следовательно, повысив сумму компенсации).

В первом докладе СД указал, что вопрос о штрафных убытках изучаться не будет. Такой подход поддержали, в частности, Жеорже Галинду (Бразилия) и Вилаван Мангклатанакул (Таиланд). Но это вызвало и критику со стороны некоторых членов Комиссии.

Существует мнение, что штрафные убытки могут быть последствием нарушения императивной нормы. Оно высказывалось ещё в ходе подготовки Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния. Тогда Комиссия не включила эти предложения в текст и отвергла идею штрафных убытков. Впрочем, неясно, исключены ли они полностью. В самих статьях указано, что перечисленные в них последствия нарушения императивной нормы не являются исчерпывающими. Некоторые члены Комиссии заметили, что отказ от их включения в Статьи не обязательно означает недопустимость таких выплат в международном праве, и сослались на существующую практику по их присуждению (например, Ахмед Амин Фатхалла (Египет)).

При подведении итогов СД пояснил, что исходил из того, что штрафные убытки недопустимы в современном международном праве, и в следующем докладе не станет останавливаться на этом подробнее.

Форма итогового документа

Возможная форма итогового документа Комиссии также стала предметом обсуждения. Результаты её деятельности могут быть представлены, в частности, в виде статей, принципов, руководящих положений (guidelines).

Изначально в проекте будущего исследования (syllabus) СД склонялся к принципам. В докладе же он выразил большую приверженность форме статей. По его мнению, подобный подход обеспечит преемственность с другими документами Комиссии по праву международной ответственности, прежде всего со Статьями об ответственности государств за международно-противоправные деяния. Кроме того, он позволит избежать путаницы между формой итогового документа и источником обязательства по выплате компенсации (международным обычаем или общим принципом права). СД заметил, что форма статей получила бо́льшую поддержку на заседании Шестого комитета Генеральной Ассамблеи ООН.

Члены Комиссии в целом отнеслись с осторожностью к идее зафиксировать итог работы Комиссии в форме статей. В то же время некоторые поддержали именно такую форму (Райдингс, Синьминь Ма (Китай), Галинду). Другие указали в числе прочего, что:

• в практике Комиссии статьи часто предполагали возможность заключения международного договора в будущем. Между тем в данном случае такая вероятность низка (Евгений Загайнов);

• поддержка статей в Шестом комитете не была единодушной, этот вариант получил лишь «немного большую поддержку» (slightly more) (Алиун Салль (Сенегал));

• Комиссия скорее разъясняет существующие положения (например, Нези) и предоставляет определённое «руководство для государств» (Салль, Нези). Возможно, другие, более гибкие, формы (Форто) лучше подходят для этого.

Среди иных возможных форм предлагались принципы, руководящие положения (guidelines), практическое руководство (practical handbook).

По результатам обмена мнениями СД указал, что определится с формой итогового документа во втором докладе с учётом позиций, которые будут высказаны в ходе заседаний Шестого комитета Генеральной Ассамблеи ООН.