Продолжение реформы системы УСИГ: итоги 54-й сессии Рабочей группы III ЮНСИТРАЛ

С 23 по 27 марта 2026 года Центр международных и сравнительно-правовых исследований в качестве наблюдателя принял участие в 54-й сессии Рабочей группы III Комиссии ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ). Центр представляли директор направления международного публичного права Софья Саренкова и эксперт Анна Козьякова.

На нашем сайте доступна информация о ходе обсуждений в рамках Рабочей группы III ЮНСИТРАЛ:

• на 53-й сессии Рабочей группы
• на 52-й сессии Рабочей группы
• на 51-й сессии Рабочей группы (её второй части)
• на 50-й сессии Рабочей группы
• на 8-м межсессионном совещании Рабочей группы
• на 49-й сессии Рабочей группы
• на 47-й сессии Рабочей группы
• на 46-й сессии Рабочей группы
• на 44-й сессии Рабочей группы
• на 38-й сессии Рабочей группы

Реформа системы урегулирования споров между инвесторами и государствами (УСИГ) ведётся с 2017 года и, согласно плану, должна быть завершена в 2027 году. На прошедшей сессии основное внимание было уделено вопросам юрисдикции будущих постоянного суда и апелляционного суда (прежде рассматривались в Рабочей группе как единый постоянный механизм урегулирования международных инвестиционных споров) (A/CN.9/WG.III/WP.256). Также в первом чтении прошло обсуждение частей F (Функционирование Постоянного судебного органа) и G (Заключительные положения) проектов уставов обоих судебных механизмов (A/CN.9/WG.III/WP.259 и A/CN.9/WG.III/WP.260).

В условиях бюджетных ограничений ООН 54-я сессия состояла не из пяти, а из четырёх официальных дней переговоров и одного дня неформальных консультаций в понедельник, который прошёл исключительно на английском языке, без перевода на официальные языки ООН.

В целом в ходе прошедшей сессии основная дискуссия была сосредоточена на определении юрисдикции постоянного суда и, несколько меньше, апелляционного суда. Этот вопрос впервые стал предметом по-настоящему содержательного рассмотрения. До этого обсуждение категорий споров, которые должен разрешать постоянный механизм, неоднократно откладывалось, что давало повод для критики, поскольку ответ на этот вопрос влияет на многие другие важные решения, которые необходимо согласовать в связи с учреждением новых судов (например, требования к квалификации судей или вопросы финансирования).

Обсуждение юрисдикции осложнено тем, что её необходимо определить сразу в нескольких «измерениях»:

1. по правовому основанию спора (споры из международного инвестиционного соглашения, инвестиционного контракта, национального законодательства);
2. с точки зрения субъектного состава спорящих сторон (споры между инвестором и государством, споры между государствами);
3. по характеру юрисдикции (должна ли она исключать другие средства разрешения споров или дополнять их список);
4. с точки зрения возможности разрешения споров из договоров, не все государства-участники которых стали членами постоянного суда / апелляционного суда, при согласии самих сторон спора.

(i) Прежде всего дебаты развернулись о том, следует ли ограничивать юрисдикцию суда только международными инвестиционными спорами по международным инвестиционным соглашениям (МИС), то есть по международным договорам. Большинство делегаций (Россия, Индия, Япония, Израиль, Индонезия, Таиланд) поддерживали подход, при котором постоянный механизм должен рассматривать только или в основном споры из МИС. Более широкий подход, допускающий отнесение к его юрисдикции споров из инвестиционных контрактов и национального законодательства — по желанию государств-участников — поддерживали ЕС, Швейцария, Бразилия, Эквадор. Сторонники последнего подхода указывали среди прочего на то, что это может позволить увеличить поступления в бюджет за счёт платы за услуги. К тому же у некоторых государств (например, Эквадора) взят курс на полный переход к регулированию отношений с инвесторами на основе контрактов, и в случае ограничения юрисдикции международными договорами доступ к механизму разрешения споров для таких государств был бы исключён. Со стороны противников, в частности, звучало возражение, что новый суд может оказаться завален исками из контрактов и законодательства в ущерб возможности разрешать споры из МИС. В этом контексте также прозвучал вопрос о целесообразности передачи полномочий по применению и толкованию национального права международному суду.

В итоге к согласию делегации не пришли и будут ждать от Секретариата вариантов формулировок для описания охвата юрисдикции, отражающих озвученные подходы.

(ii) Что касается межгосударственных споров, большинство делегаций выступило против их включения (в том числе США, Бахрейн, Россию, Корею), поскольку они не являются международными инвестиционными спорами, а их передача в создаваемый суд может политизировать принятие решений в конференции сторон (например, при выборах судей). С другой стороны, Бразилия указала, что в её современной практике МИС возможность разрешения споров между инвестором и государством в принципе не предусмотрена и доступен только межгосударственный механизм, в связи с чем такого рода межгосударственные дела — в интересах разрешения спора о защите инвестиций — новый суд вполне мог бы рассматривать.

Согласно достигнутой договорённости, обновлённая формулировка положения о юрисдикции отразит возможность передачи суду таких споров между государствами (когда в инвестиционном договоре не предусмотрено возможности диагонального урегулирования).

(iii) Третья большая тема касалась того, должна ли юрисдикция постоянного механизма быть исключительной, то есть исключать все другие способы разрешения споров, предусмотренные в МИС, и если да, то как это реализовать. Действительно, предоставление постоянному суду «эксклюзивной» юрисдикции будет в большинстве случаев означать серьёзный отход от тех положений о разрешении споров, которые были согласованы государствами в их МИС, в сторону ограничения выбора средств разрешения спора (например, будет исключён путь ad hoc арбитража или МЦУИС). Подобное изменение условий договора должно быть ясно и недвусмысленно принято его участниками.

Притом что жёстких возражений против самой возможности наделять постоянный суд именно исключительной юрисдикцией на сессии не звучало, для многих делегаций чувствительным оказался вопрос о порядке установления наличия такого согласия государств.

Обсуждались два основных варианта:

• В первом варианте исключительность юрисдикции применяется автоматически при совпадении договоров (МИС), включённых в перечень, споры по которым каждое государство передаёт под юрисдикцию постоянного суда; при этом стороны могут отказаться от исключительности посредством активного волеизъявления. Этот вариант поддержали ЕС, Франция, Испания и Швейцария.

• Во втором варианте требуется не только совпадение договоров, но и явное согласие сторон, чтобы постоянный механизм обладал исключительной юрисдикцией. Поддержку этому варианту высказали Нигерия, Индия, Таиланд, Сингапур, Китай и Израиль.

США, Индия, Япония настаивали на сохранении автономии сторон и возможности выбора нескольких форумов; неоднократно было подчёркнуто, что молчание не должно трактоваться как согласие не только на исключительный характер юрисдикции, но и в принципе на осуществление такой юрисдикции в отношении споров из конкретного МИС.

(iv) Дискуссия в целом показала отсутствие серьёзных возражений против наделения суда юрисдикцией по спорам из договоров, не все стороны которых являются членами суда. Главное, чтобы соответствующее государство — участник договора выразило своё согласие на рассмотрение споров из него постоянным судом, при этом многие делегации высказались против того, чтобы такое согласие могло быть молчаливым. Оно должно быть явно и ясно выраженным, в том числе в том, что касается его распространения на все или индивидуальные споры.

В контексте обсуждения опций распространения юрисдикции нового суда на те или иные категории споров ЦМСПИ отметил, что для успешного внедрения реформы важно, чтобы государства хорошо понимали объём обязательств, принимаемых в связи с участием в новых постоянных судебных органах, и то, насколько широко будут распространяться правовые последствия участия. Сложное «устройство» юрисдикции, которое проявилось в том числе в сложности самого разговора о ней на сессии, стоит учитывать в свете будущей необходимости выполнения внутренних процедур, например, проведения предложений об участии в уставе постоянного суда через парламент. Полезно также при дальнейшем обсуждении механики распространения юрисдикции разного характера на разные договоры задаваться вопросом, имеются ли в государствах подходящие внутренние процедуры для принятия таких решений, особенно за рамками решений о ратификации / присоединении к уставу.

Юрисдикция постоянного апелляционного судебного органа рассматривалась аналогично юрисдикции постоянного суда. Возможность включения в сферу юрисдикции апелляционной инстанции решений ICSID и ad hoc арбитражей обсуждалась, но консенсуса достигнуто не было. Вопрос согласия сторон обсуждался следующим образом: при “perfect match” (совпадении договоров, включённых государствами-участниками в поданный депозитарию список/перечень) согласие на апелляцию считается автоматическим, при “non-perfect match”  (только одна из сторон включила договор в список) необходимо явное согласие сторон, при этом практическое решение о форме такого согласования не было достигнуто. Также обсуждалось, что место апелляционного механизма должно находиться в одной из стран-участниц для обеспечения эффективного исполнения решений.

Последовавшее за этим обсуждение вопросов финансирования, а также заключительных положений будущих уставов продемонстрировало, что государства имеют очень разные взгляды не только на ключевые вопросы юрисдикции, но и на то, как эти новые органы должны создаваться и функционировать.

Финансирование (статья 24 проекта устава постоянного механизма и статья 29 проекта устава апелляционного механизма). Ключевая проблема на данном этапе обусловлена высокой степенью непредсказуемости объёма расходов на учреждение органов и создание всех условий, необходимых для их функционирования на этапе полноценного становления и впоследствии (пока не известно количество государств-участников, количество и условия назначения судей и прочие финансово значимые условия, вплоть до категорий споров, которые могут рассматриваться в судах). Государства исходят из того, что услуги по разрешению споров будут предоставляться спорящим сторонам на платной основе и по крайней мере часть расходов на функционирование органов будет возмещаться за счёт соответствующих сборов. Высказывались даже ожидания, что за счёт этих доходов может покрываться едва ли не весь бюджет судов. Однако понятно, что это целиком зависит от того, как скоро и какой спрос сформируется на услуги новых судебных органов. До того, как сколько-нибудь существенный с точки зрения возмещения расходов спрос возникнет, всё финансирование судов будет на плечах государств-участников.

Кроме того, разговор о потенциальной «самоокупаемости» судов потребовал обсуждения ключевых подходов к определению размера платы за услуги. Хотя соответствующие правила должны будут разрабатываться позднее и приниматься конференциями сторон будущих уставов, сейчас были озвучены некоторые важные позиции: с одной стороны, плата за услуги не должна быть символической, чтобы не «субсидировать» иски инвесторов к государствам, но и не должна быть «запретительно высокой», чтобы обеспечить доступность этого средства разрешения споров. Прозвучало также мнение, что гонорары судей не должны оплачиваться из получаемой за услуги платы, поскольку это может сказаться на их независимости.

При всех сохраняющихся неизвестных в качестве промежуточного итога делегаты согласились внедрить гибридную модель финансирования: на раннем этапе — за счёт государственных взносов, покрывающих учреждение и запуск работы суда; впоследствии — в основном за счёт платы пользователей. Будущие условия финансирования должны обеспечивать сохранение независимости суда, предотвращение влияния доноров и минимизацию конфликта интересов. Развивающиеся страны акцентировали внимание на доступности суда и гибком подходе к взносам с учётом экономических возможностей.

В ходе обсуждения ЦМСПИ предложил конкретизировать положение об ограничении прав государства-участника в случае задолженности по взносам в бюджет. Указали, в частности, на распространённую практику применения ограничений прав в случае невыплат в бюджет два года подряд или достижения задолженностью размера взносов за два года — это несколько ограничивает усмотрение конференции сторон по применению ограничений прав. Рекомендовали также подумать над уточнением собственно перечня прав, которые могут быть ограничены в таких случаях. В частности, отметили, что ограничение права участвовать в голосовании при выборах судей может негативно сказаться на последующем восприятии легитимности назначенного таким образом состава суда. В ответ прозвучала поддержка отдельных делегаций, в частности, относительно установления условия о «двухлетней» задолженности; воспринято и замечание насчёт последствий ограничения права участия в выборах. Тем не менее Рабочая группа посчитала уместным оставить определение соответствующих условий и процедур конференции сторон, а не включать их непосредственно в уставы.

Иммунитеты (статья 25 проекта устава постоянного механизма и статья 30 проекта устава апелляционного механизма). Разработанная Секретариатом версия статьи об иммунитетах судов, судей, персонала, участников разбирательств будет в результате дискуссии существенно пересмотрена. Делегаты решили, что для персонала судебных органов следует предусмотреть более ограниченный функциональный иммунитет, а для судей — возможную усиленную защиту. Также обсуждалась защита свидетелей и экспертов, включая тех, против кого, например, есть ордер на арест за действия, не связанные с рассматриваемым делом, или применяются односторонние ограничительные меры, включая запрет на въезд.

Заключительные положения (статьи 26-32 проекта устава постоянного механизма и статьи 31-37 проекта устава апелляционного механизма). Значительное расхождение позиций продемонстрировало обсуждение порядка вступления в силу и необходимого числа ратификаций. Высокий порог (от 60 и выше, назывались даже цифры около 85 ратификаций — все с оговоркой о том, что цифры указываются исключительно для иллюстрации высокого порога и на данном этапе не являются официальным предложением) поддерживали, в частности, Россия, Панама, Бахрейн и США, аргументируя это среди прочего легитимностью, географическим представительством участников и судей и справедливым распределением начальных расходов. Отмечалась также важность того, чтобы учреждение судов уже на начальном этапе основывалось на широком участии государств, а не осуществлялось малой группой первоначальных участников, что может понизить привлекательность института для других готовящихся к вступлению стран. Низкий/средний порог (15–20 ратификаций), напротив, отстаивали главные пропоненты новых судов — ЕС, которых поддерживали Сингапур, Нигерия. Их аргументы — быстрый запуск реформы и постепенное последующее развитие института.

Обсудив некоторые дополнительные возможные условия вступления уставов в силу (например, набор установленного числа инвестиционных договоров, споры по которым участники согласятся передавать в новые суды), члены Рабочей группы решили их не включать, оставив лишь классическое условие о количестве сданных документов о ратификации (принятии, присоединении), конечно пока без согласованного числа.

Ближе к концу сессии было рассмотрено признание и исполнение решений (статья 23 проекта устава постоянного суда). Цель этого положения — обеспечение прямого и эффективного исполнения решений постоянного суда наподобие того, что предусмотрено в системе МЦУИС. Многие делегации поддержали такой механизм, при котором решения приравниваются для целей исполнения к окончательному решению суда государства исполнения. Как следствие преобладающей поддержки этого механизма, на данном этапе положение о возможности отказа в признании и приведении в исполнение решения по просьбе стороны, против которой оно вынесено (п. 4), было исключено. С другой стороны, по итогам дискуссии пока сохранено указание в п. 3 на то, что для целей исполнения в государствах, не участвующих в уставе постоянного суда, решение постоянного суда рассматривается как «арбитражное решение» по Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йоркская конвенция 1958 года), хотя ряд делегаций отметил, что это положение не создаёт и не может создавать юридических обязательств для участников Нью-Йоркской конвенции, не участвующих в уставе постоянного суда, и не может предвосхищать вопрос о юридической квалификации решений постоянных судов государственными судами тех юрисдикций, которые не присоединились к соответствующим институциям.

В целом прошедшая сессия стала в некотором смысле прорывной: участники наконец предметно и открыто начали обсуждать, чего ждут от будущих органов, какую юрисдикцию считают целесообразным предоставить каждому из них, до какой степени готовы финансово участвовать в их создании и функционировании, и насколько широким видят участие в них. Председатель и делегаты отметили общий успех сессии и продвижение по ряду принципиальных вопросов, касающихся устройства постоянного и апелляционного судов. В то же время обозначенный план завершить работу над уставами к сессии ЮНИСТРАЛ летом 2027 года может оказаться слишком амбициозным, учитывая, что из трёх предстоящих сессий Рабочей группы на уставы судов получится выделить не больше двух, а разногласия по ключевым вопросам пока весьма существенны.

Центр продолжает активно следить за ходом работы Рабочей группы III и участвует в обсуждениях в качестве наблюдателя. Участники Лаборатории по инвестиционному праву и арбитражу набора 2025/2026 также принимают участие в анализе тем повестки заседаний, включая отдельные вопросы проектов уставов постоянного и апелляционного механизмов.